Восточная одиссея Василия Верещагина [Magisteria] [Полина Любимова]

Есть художники, которые всю жизнь проводят в своей мастерской. А вот Василию Верещагину нужно было ехать неизвестно куда по пыльным дорогам Туркестана, мерзнуть в Гималаях, спорить с военными, лезть в самую гущу войны и привозить из своих странствий картины, после которых публика либо приходила в восторг, либо впадала в ярость. Новый мини-курс Полины Любимовой — про Верещагина и его путешествия по Востоку. Правда, слово «путешествия» здесь звучит слишком спокойно. Это скорее метания человека, который с невероятной внимательностью пытался понять чужой мир и в процессе навсегда изменил привычное представление о Востоке, войне и живописи. Верещагин приезжает в Самарканд и видит не сказочный город из европейских фантазий (преимущественно ковры и гаремы), а живое, шумное, сложное пространство. Жара, старики в халатах, дервиши, обвалившиеся стены, верблюды, нищие, дети, солдаты. Верещагин хочет заметить и запечатлеть абсолютно все — искусствоведы сравнивают его картины с документальными фотографиями. Посмотрим на его знаменитую работу «Торжествуют»: голубое небо Самарканда, яркая процессия на площади Регистан, красивые ткани, солнце, восточный праздник. А потом вдруг замечаешь головы русских солдат на кольях... И становится очень не по себе. Верещагин не давал зрителю возможность спокойно любоваться чем-то приятным. Он одним из первых в русском искусстве показал войну как огромную мясорубку, где нет никакой романтики. «Апофеоз войны» с пирамидой черепов до сих пор выглядит как картина, написанная человеком, который уже заранее видел весь ужас XX века. При этом Верещагин совершенно не похож на художника-проповедника — он не читает мораль и не объясняет, кого нужно любить, а кого ненавидеть. Мы поговорим о том, как Верещагин буквально заново открыл Восток для русского искусства, о том, почему его так завораживала архитектура Самарканда, почему он мог часами рассматривать узоры на стенах медресе и как тимуридская архитектура потом неожиданно отзовется в Петербурге, в облике Соборной мечети. Отдельная лекция посвящена Индии, и тут начинается уже совсем другой Верещагин. Он едет смотреть Гималаи и едва не погибает, потому что хочет написать снег «правильной белизны». Пишет Тадж-Махал в разное время суток, пытаясь поймать, как меняется цвет мрамора от света, и рассматривает индийские мечети так, будто перед ним не здания, а какие-то гигантские световые машины. Тут же рядом возникает одна из самых страшных тем во всей его живописи — история колониального насилия. Именно в Индии Верещагин работает над сюжетом «Дьявольского ветра», чудовищной казни сипаев, которых англичане привязывали к пушкам. Его неизменно волновало это раздирающее противоречие — как «цивилизованный» мир может быть столь бесчеловечным. А потом будет Палестина. Верещагин отправится на Святую Землю с Евангелием в руках и начнет изучать библейскую историю как исследователь, археолог и художник одновременно. И это закончится грандиозным скандалом: несколько его евангельских картин уничтожат прямо на выставке в Вене. Присоединяйтесь к странствиям самого бесстрашного русского художника прямо сейчас! План курса: Художник-во сто ко вед и его кавказские впечатления» Василий Верещагин: живописец и этнограф. Кавказ — мостик между Европой и Азией. Туркестанская серия: Восток за закрытыми дверями* Верещагин в Туркестане. Война. Самарканд: Регистан, Гур-Эмир, Шахи-Зинда. Живой взгляд художника на Восток. Индийская палитра и евангельские поиски* Индийская одиссея Верещагина. Тадж- Махал и Жемчужная мечеть. «Дьявольский ветер» — казнь сипаев. Палестинская серия и уничтоженные евангельские картины. Солнце и фурия войны* Последние путешествия художника* Япония глазами Верещагина. Импрессионистическая серия художника. Никко, храмы и женские портреты. Последнее путешествие и гибель на броненосце.