Кабир. Мистик на стыке индуизма и ислама [Magisteria]

Послание Кабира Здравствуйте! Это Максим Демченко. Я доцент кафедры восточных языков Московского государственного лингвистического университета. Сегодня мы будем говорить о Кабире. Кабир — это очень известное имя, и любой человек, который интересуется индийской поэзией, индийской культурой, индийскими духовными традициями, конечно же, его слышал. Также нужно отметить, что Кабир и его наследие — это довольно трудные темы, потому что к пониманию того, о чем писал, точнее, о чем пел Кабир есть множество разных подходов. Все эти подходы, пожалуй, имеют равные права на существование, поскольку мы не можем вернуться в эпоху Кабира и провести интервью с ним самим, чтобы понять, как он на самом деле представлял, например, высшую реальность, божество или же отношения между индусами и мусульманами (это одна из главных тем поэзии Кабира). Каждая из сторон, каждый из ученых, каждый из религиозных деятелей, из гуру, которые опираются на наследие Кабира, будет защищать свою точку зрения. В первой части этой лекции я попытаюсь изложить основные подходы к тому, кем был Кабир и о чем он пел. Я буду чаще говорить «пел», потому что вряд ли он записывал свои двустишия (дохи и сакхи) и другие поэтические формы, поскольку в те времена странствующие поэты скорее пели свои произведения, а затем уже ученики передавали их изустно и еще позднее записывали. В этом способе передачи поэзии Кабира заключается сложность, потому что мы не знаем, насколько те двустишия, которые у нас имеются сегодня, полностью соответствуют мысли и идеям самого Кабира, то есть, возможно, они были искажены, возможно, они прошли достаточно длительный путь эволюции. Впервые мы встречаемся с произведениями Кабира в двух крупных письменных памятниках. Во-первых, это священное писание сикхов Шри Гуру-грантх Сахиб, или Гурбани, где значительный блок священных текстов бани (или святых речений) принадлежат или приписаны Кабиру. Вторая книга — это своеобразная энциклопедия святых, написанная в XVI веке поэтом Набхадасом. Она называется «Бхактамала», или «Гирлянда (ожерелье) бхактов», то есть святых, преимущественно вишнуитских — тех святых, которые верили в верховенство бога Вишну. С Кабиром все сложнее. Кабир называет высшее божество преимущественно именами Вишну и иногда мусульманскими наименованиями высшего начала (Аллах, Рахим, Карим). Именно поэтому вишнуиты считают его скорее поэтом-вишнуитом. Тем не менее, уже из его произведений мы увидим, что все намного сложнее и разнообразнее. В «Бхактамале» раздел, посвященный Кабиру, небольшой, и поэт Намбхадас, который жил через полтора века после Кабира, пишет, что был такой святой, Кабир, он был учеником индуистского гуру Рамананды, он был мусульманином по происхождению, и его произведения, написанные в различных поэтических размерах, стали авторитетны и для мусульман, и для индусов. Кроме того, Намбхадас упоминает, что Кабир отвергал варнашраму, то есть варново-кастовую систему индуистского общества. В общем, это все, что мы можем узнать о Кабире у Намбхадаса, и, скорее всего, это та информация, которую можно считать если не на 100%, то на 95% точной. Это все, что мы действительно знаем об историческом Кабире, потому что все остальные истории представляют собой не биографические сообщения, а скорее агиографические, то есть житийные. Это некие предания, которые вошли в различные произведения, и часто даже не в какие-то письменные памятники. Они распространялись в формате катхи, то есть устных рассказов, которые обычно проходят во время крупных индуистских праздников. Катху до сих пор рассказывают многочисленные индуистские гуру и проповедники. Наверное, это неточное слово, потому что катха — это особый жанр индийского искусства и индийской словесности. Это многодневные повествования по мотивам эпоса «Рамаяна», «Махабхарата», в которые как раз включаются жизнеописания средневековых святых, часто поются какие-то бхаджаны, то есть религиозные духовные песни как индусского, так и мусульманского происхождения, особенно если речь идет о хиндиязычном пространстве, о Северной Индии, где мусульманская суфийская культура представлена довольно широко даже в индуистском контексте. Это можно заметить на уровне языка, которым пользуются рассказчики катхи. Когда мы говорим о царстве Рамы и о придворной жизни Рамы и его спутников, то часто это называется «Рам Дарбар», то есть «Двор Рамы», но слово «дарбар» происходит, конечно, из арабо-персидского контекста и пришло в Индию с исламом. Кроме того, часто персонажами повествования становятся и мусульманские святые, и персонажи чисто мусульманской мифологии, например, джинны. То есть уже в средневековой «Рамаяне», в «Рамаяне» Тулсидаса джинны парадоксальным образом играют активную роль как спутники бога Шивы. Происходит синтез, микс из идей индуизма и ислама. Что касается Гурбани, второго источника наших знаний о Кабире и его произведениях, то надо сказать, что творчество Кабира, видимо, было одним из источников вдохновения основателя сикхизма, гуру Нанака. Есть многочисленные предания о том, что Кабир и гуру Нанак встречались. Здесь нужно сделать замечание относительно продолжительности жизни Кабира, потому что у нас нет строго исторических датировок. У нас есть датировки, основанные на агиографиях. Если мы посмотрим любые издания произведений Кабира, то у нас выйдет, что Кабир жил более 100 лет, то есть даты его рождения помещаются где-то в конец XIV века, например, иногда упоминается 1392 год или 1398 год, то есть он должен был застать XIV век, а дата его смерти относится уже к уже началу второй четверти XVI века. Почему так происходит? Есть предания, которые связывают Кабира с Раманандой. Рамананда, видимо, действительно был его учителем, потому что здесь в этом отношении все же существует более устойчивая традиция. Рамананда жил в XIV веке. Почему мы знаем, что он жил в XIV веке? Потому что Рамананда активно встречался, общался с представителями династии Лоди, последней династии Делийского султаната до завоевания Индии Бабуром. Это действительно правдоподобные истории. Как и всегда относительно Индии, мы можем говорить скорее о правдоподобности, нежели о точности каких-то фактов. Но, с другой стороны, есть предания, связывающие Кабира с гуру Нанаком, который жил уже в XVI веке. Если они верны и Кабир действительно каким-то образом встретился с гуру Нанаком, то он должен был застать еще и XVI век. Понятно, что эти предания взаимоисключающие — либо мы признаем его ранние датировки, либо мы признаем его поздние датировки. Моя собственная точка зрения, как я уже упомянул, заключается в том, что Кабир действительно был учеником Рамананды, поэтому я придерживаюсь ранних датировок и оставляю дату его смерти как неизвестную для себя. Что касается встречи с гуру Нанаком, я скорее воспринимаю эти истории как метафору на литературную, поэтическую встречу этих двух людей, то есть гуру Нанак, видимо, слышал поэзию Кабира, которая уже тогда была широко распространена в Северной Индии. Ее пели странствующие святые, любой из которых мог быть метафорическим Кабиром, от которого гуру Нанак услышал его послание. Эта точка зрения во многом соответствует индийской литературной традиции, какой она воспринималась самими индийцами в классический период. Например, когда речь идет о древнеиндийских великих поэмах «Махабхарата» и «Рамаяна», то считается, что у каждой из них было по одному автору: у «Махабхараты» автор Вьяса, а у «Рамаяны» автор Валмики. Мы знаем, что эти поэмы формировались в течение многих веков. На самом деле эти слова, эти наименования, Вьяса и Валмики, скорее всего, указывают не на одного человека, а на целую поэтическую школу. Когда в западном контексте кто-то подписывается именем своего предшественника, то мы можем обвинить этого человека в подделке или в фейке, а в индийской традиции это, наоборот, дань уважения своему учителю.