«Тело в психоанализе» [Московская Психоаналитическая Ассоциация]

Восьмая клинико-теоретическая конференция московской психоаналитической ассоциации Татьяна Станкевич, Аурелия Коротецкая, Андрей Россохин, Надежда Майн, Лариса Фусу, Клод Смаджа, Нади Бужор «Я хочу раскрыть Вам то, что здесь [статья „Бессознательное“] было скрыто: утверждение, что бессознательный акт обладает интенсивным пластическим воздействием на соматические процессы, которое совершенно не свойственно акту сознательному.» Фрейд в письме Г. Гродеку от 5 июня 1917 года Возможно, во всем виноват Платон. Его радикальное разделение человеческого существа на тело и душу на многие века определило отдельное к ним отношение. Как к Идее и Материи. Либо тело либо душа. А вместе с этим, последующие мыслительно-лингвистические формирования укрепили в человеческом мышлении эти предполагаемые глубокие несоответствия. И нужен был психоанализ, с его фрейдовский теорией влечений (и неважно, какого прочтения), чтобы вновь объединить то, что, по сути, в объединении и не нуждалось, поскольку, несмотря на все философские идеи, и тело, и душа существовали и жили рука об руку, рука из руки, рука в руку всегда. Их взаимное проникновение и глубочайшая взаимосвязь, их взаимное влияние и действие неоднократно становилось предметом интереса и исследования. Сегодня никто не задается вопросом о месте и роли тела в душевном развитии, поскольку все могут вторить вслед за Винникоттом, что «нормой можно назвать то, что происходит, когда эта душа чувствует себя хорошо в этом теле». Именно страдающие своим телом истерики стали первыми пациентами психоаналитиков и через тело они обратили внимание на то, что происходит в их душе. Со времён Доры и Анны О. многое изменилось, не только в теории, но и в практике психоанализа. Однако именно опираясь на телесное и в своей телесности человек встречается с двумя брошенными ему вызовами — с процессом приобретения и усвоения чувства личной идентичности, за которым следует примирение со своей половой идентичностью и усвоение будущей сексуальной роли. Для этого необходима работа горя по первичному слиянию с последующим отказом от всемогущего магического ожидания исполнения желаний, от невозможного желания быть и обладать обоими полами, а также от требований, связанных с эдиповым кризисом. Эта потеря компенсируется впоследствии наслаждением, исходящим из сексуального желания и его удовлетворения во взрослых любовных отношениях, со всеми его последствиями — приобретения опыта взрослости, материнства, родительства. Все эти процессы проистекают в психике параллельно с тем, что происходит в теле. Большинство из нас разделяют фрейдовскую зачарованность словом. Слова наделялись Фрейдом волшебной силой, и на самом деле, были «волшебными, в самих своих истоках». И он никогда не сходил с этой позиции, даже после того, как открыл сокрушительное воздействие того, что он назвал «демонической властью влечения смерти». Будучи методом, использующим в первую очередь слово, психоанализ, однако, все больше в последние годы обращает внимание на язык, уходящий корнями в архаический период жизни, на язык тела. Возможно, этот язык — единственный, на котором невозможно лгать. Известно, что инфантильная психика артикулирована до-языковым способом, в ней звучит другой язык. Тело младенца находится в постоянном контакте с телом матери, от которого он получает, опять-таки прямиком в тело эти невербальные коммуникации в виде соматических впечатлений, хотя и сопровождаемых человеческой речью. Во всяком случае сегодня мы с уверенностью можем сказать, что тело, как и его функции, обладает прекрасной памятью, которая взывает к действиям, мизансценируется в аналитических отношениях, производит акты, в том числе и речь, звучащую в кабинете. Психика всегда использует тело, чтобы сообщить что- то, донести какую- то информацию и, таким образом, не допустить реализации запретных влечений и желаний, относящихся к более архаичным формам сексуальности.